Когда я только проснулась - реальность, на фоне снов, казалась такой незначительной, такой неважной, такой вторичной.
Пока я выключала будильник, пока вставала, шла в туалет, ставила чай, включала компьютер, ждала пока интернет раступится, лирушечка загрузится - сны вытекали по капле, по яркой цветной капле, уступая место этому миру. С каждой секундой я помню всё меньше и меньше. И оно перестаёт казаться таким важным, таким настоящим и родным. Но чувство, будто я поутру вернулась из другого мира - никуда не исчезло.

Несколько человек, я и эльфы-аристократы спускались вниз по каким-то заброшенным гномьим катакомбам. В одной из комнат, видимо, раньше уборной - стены, пол и потолок были измазаны кровью. Изначальный цвет даже разглядеть нельзя было, только ржавчина, запёкшаяся тёмная густая кровь и запах. Чуть сладковатый запах разлагающейся крови. Эльф зажала носик, и сказала, что фу, какой ужас. Я ответила, что, мол, а как ты представляла себе войну? Чего ты ожидала от неё? Что всё будет шёлково и гламурно?.. Война - это кровь, пот и вонь. А ещё были полуразрушенные туалеты. Они тоже ужасно воняли. И эльф поинтересовалась, с чего бы это. Я злобно ответила, что у себя в замке она не замечала уборщиц и прислугу, это для неё было пустое место. Но сейчас их нет - и полюбуйся. И что если бы она в жизни вычистила хоть один туалет - никогда не считала бы их чем-то вроде стен и мебели. Сказала, что это отвратительно - так относиться к этим людям.

В другом сне был большой супермаркет. Но он не казался обычным. Было устойчивое чувство, что здесь ВСЁ не так. Даже свет был не таким ярким - скорее приглушённым. И людей тоже очень мало. А ещё я страдала: я всегда думала, что было бы ужасно работать в большом супермаркете, в макдональдсе или ещё где-то, мне всегда это казалось самым ужасным вариантом развития своей жизни. Это что-то вроде фобии. Ни за что и никогда не должна была бы там оказаться. А сейчас я сидела возле кассы - а за соседней кассой работала Бабуся. Это было ужасно, я не понимала, почему всё это происходит, не могла вспомнить, почему всё так сложилось. Но мне было страшно, мне хотелось сбежать из этой реальности. Бабуся всё время путалась в кнопках кассового аппарата, я шёпотом ей подсказывала, но получалось у неё всё равно очень плохо и долго. Я сама сидела на за кассой, а возле неё. Я должна была запаковывать всякие вещи в пакеты, и запечатывать их, знаете, такой штукой, которая сплавляет края. А я её очень боюсь. Вдруг она оплавит мне пальцы?.. Я крутилась вокруг неё и так, и эдак, подкладывала пакет с книгами так и так. Но не решалась нажать на рычаг. Рядом был мужчина, он снисходительно улыбался. Я затрудняюсь сказать, кем он был. И видел ли его ещё кто-то кроме меня. Он был похож на Вацлава, только уже взрослого. Он взял у меня из рук пакет, и легко заплавил его на этом аппарате. Я промямлила что-то бессвязно-благодарное в ответ и как-то сама внезапно прониклась решимостью. То есть я смотрела на него, ощущала его спокойствие, уверенность и силу - и оно передавалось мне. И тут я обнаружила, что эта заклацывающая паялка, оказывается, очень легко и плавно двигается, что легко - и совсем не страшно. Я как-то немного облокотилась на него, он мне казался незнакомым - но в то же время таким родным. Работа пошла просто и быстро.
А дальше была какая-то жуткая проверка. Ходила мерзкая хамоватая жирная старая, ярко-размалёванная баба и всех доводила ею. Спрашивала что, чего и как. И чтобы про все книги из книжного отдела все знали, как называется, автор, где стоит, есть ли в наличии, и с какими книгами упаковано. В общем - нереально совершенно. Она просто доводила до истерики всех, едва ли не половину уволили. Я тоже сидела тряслась за своё место.
Но когда она пришла - я вдруг почувствовала ярко всю свою неуместность здесь. Что я, вообще, не должна быть здесь. Что на жизнь у меня были совершенно иные планы. И что я могу уйти в любой момент. И что мне плевать, что скажет какая-то там проверяльщица. Когда она подошла ко мне, она начала придираться к, вообще, какому-то несусветному бреду. Что ей не нравятся... открытки на кассе! Что всё не так и не этак! Я ехидно ответила: "А хотите я сама их нарисую?.. Ну вы знаете, я художница - и могу!" Она взбесилась, забрызгала слюной и ответила что-то возмущённое. Я рассмеялась, и ответила, что это был сарказм. Она спросила, что такое сарказм? Я ответила, что это когда один человек издевается над неполноценным интеллектом другого. (на самом деле, сарказм, конечно, не совсем это - но здесь мне просто хотелось выбесить её) В результате баба сама впала в истерику. А меня уволили. Я пошла собирать вещи, и переодеваться из рабочей одежды.
Тут оказалось, что в магазине почти не осталось работников: часть уволили, часть уволилась не выдержав этих издевательств, а никто новый сюда идти работать не хотел. И я, хорошенько посмеявшись, предложила начальнице вернуться. Нет? Ну как хотите, всё равно у вас никто работать не будет!..

И когда меня вернули - вдруг прилетел маленькое волшебное существо, крошечная говорящая зверушка. И сказала, что мне давно пора в их радостный волшебный мир. И я всё вспомнила: про чудесные маленькие домики, говорящих животных, добрых волшебных существ, как хорошо там и замечательно, тепло, добро и радостно. Я уже хотела перенестись с ним туда - но тут на него набросились какие-то люди - убили. Он защищался своей маленькой шпажкой, вокруг него летали маленькие искорки, он не мог умереть, потому что в его мире нет смерти. Но здесь действовали законы этого мира, и он умер. Его тело вернулось в своё мир - и принесло из этого мира какую-то страшную заразу. Быстро-быстро, пока не убили и нас (я и ещё какие-то близкие мне люди), мы побежали-побежали-побежали, залезли в какой-то маленький холодильник, и всё-таки успели перенестись отсюда. Временной змей как-то искривился - и я попала туда уже несколько тысячелетий спустя. Ни маленьких хаток, не говорящих зверюшек, ни счастливого добра - ничего. Зеркальные высотки, железо-бетонные строения и люди-люди-люди. Волшебные создания может и остались, но это был совершенно искорёженный мир, неясный и неправильный. Люди походили на роботов, они были не очень то и людьми. Всё вокруг было странным. И появлялись страшные отвратительные монстры - длинные полупрозрачные змеи, увивающие кольцам и разжижающие, растворяющие живых своим ядом. Кое-как отбившись мы попали в странную семью. Их тоже сложно было бы назвать людьми, может быть они были людоедами, но что они были очень странными - это я точно помню. Брат, сестра, мать и отец. Отец был отчимом. Брат с сестрой были нашего возраста и всё время молчали, и полу-лежали голые в одной постели, но никого это не удивляло. У девушки был странный макияж: не симметричный, будто сползший, всё лицо было в переливах разных цветов. Это должно было быть некрасиво - но казалось прекрасным и странно завораживало. Я помню, что гладила пальцами её лицо с гладкой нежной кожей, и не могла оторвать взгляда, оно притягивало, оно не отпускало. С отчимом тоже было не всё в порядке, он улыбался, но... это было странно, всё что я могу сказать. Кажется он спал со своим пасынком. И, кажется, изнасиловал мою героиню: я не всё время была ею, часто я наблюдала происходящее со стороны, а этот момент, и вовсе, остался за кадром. Кажется она не была против: это просто было неважно.
Люди вокруг были будто роботами, но только до тех пор, пока мы не делали ничего того, что не должны были бы. В конце-концов стало понятно, как сбежать из этого мира и перенестись туда, где всё будет хорошо. Мы пробегали через какие-то магазины, конторки, банки. Внутри длинного дома. Мы бежали так отчаянно. А потом все были мертвы. Только я осталась. И побег, и всё остальное - просто потеряла смысл. Я упала на какие-то мешки и просто обессиленно на них лежала, ждала пока меня арестуют. Не то, чтобы я не могла бежать дальше, добежать до того холодильника-телепорта, но это уже просто не имело смысла.
Потом все жаждали моей крови, за то что я нарушила их порядки. Но детектив (почему-то это был не следователь, не ещё кто-то а именно детектив... ну, всё же это был другой мир) - оказался очень похож на того мужчину в супермаркете. Во всяком случае, по моим ощущениям. Рядом с ним мне стало так хорошо и спокойно. Он лёг на эти мешки рядом, обнял меня, как бы защищая от всех этих миров. И мы долго говорили. Постепенно я усыпала и всё проходило.

И ещё был сон, совсем не связанный со всем предыдущим. Всё происходило дома, и мама, и Бабуся, и мой собак Курой были здесь. А ещё была моя кошка Тигра, которая умерла несколько лет назад. Только она была не старая и больная - она была молодая и весёлая, игривая, какак когда-то очень давно. И ещё светило солнце, никто не ругался, всё было очень хорошо. А я завела ещё одно домашнее животное - мушку. На самом деле это была моль, только чуть-чуть крупнее, совсем не много. Я с ней возилась, кормила её - а Тигра и Курой всё время норовили прийти и сожрать её. Я как могла её защищала. Но в конце-концов у неё в начале стало перебито крылышко, мне было так обидно, так жалко. А потом Тигра её и вовсе проскочила и съела!
Потом почему-то все начали пропадать, я ходила по квартире и искала их, но в конце-концов осталась совсем одна.